Глава 7. Поуг

«И когда Валорнцы ударили, я крикнул: ‘ДЕРЖИТЕ СТРОЙ, ДАМОЧКИ!’. За десять минут мы выиграли битву. Мы потеряли несколько бравых мужчин, но у них была раздавлена целая бригада! Даже с моим великим интеллектом, у меня не получилось подсчитать, сколько же я смог убить этих жирных ублюдков. Возможно, восемнадцать. Конечно, я был намного моложе тогда, на несколько лет младше нашего прилежного Поуга. С моим текущим опытом и физической подготовкой, я бы с легкостью убил двадцать». Грейкин закончил рассказ, отпив из своего кожаного бурдюка для вина. Мы редко пили из него во время поездки. Грейкин передал бурдюк обратно Ярину.

«Грейкин, двадцать — это большое число. Я, конечно, могу с трудом досчитать до такого числа, но для этого мне придется использовать ноги», — с невозмутимым лицом сказал Ярин и отпил из бурдюка. Его рот перекосило, и я предположил, что большой человек налил туда что-то более крепкое, чем вино.

«Величие героя не измеряется в количестве совершенных им подвигов», — Грейкин похоже не понял сарказма Ярина. Лицо лучника превратилось в ухмылку, он пытался сдерживать смех.

Над нами сгустились напряженные сумерки, и Грейкин помогал проводить время, рассказывая истории — возможно правдивые, возможно нет. Джессмей пыталась выглядеть заинтересованной, грызя кусок хлеба, но похоже, что все эти истории она уже слышала. Для нас же эти сказки были в новинку, так что Ярин и я были очарованы. Когда Грейкин перевел дыхание, и собирался начать свою следующую историю, без предупреждения на поляне появились Надея и Кайер.

«Нам нужно уходить как можно быстрее», — сказала Надея, тяжело дыша. Кайер слез со своей лошади и начал снимать с нее сумки. Он посмотрел на меня, и улыбнулся.

«Сейчас у входа в каньон две сотни стражников. По-любому, утром они будут прочесывать джунгли. У нас нет выбора. Нам нужно оставить лошадей и взобраться по стене каньона». Надея повернулась к Грейкину, готовая возражать. Но он лишь встал и кивнул. Затем он подошел к лошади и начал стаскивать вещи.

«Как я поднимусь по этому утесу?» — спросила Джессмей. Она даже не пыталась готовить свои вещи. За нее это сделает Грейкин.

«Я понесу», — сказал Кайер, положив мешок на плечи и потащив его. Он похлопал морду своей лошади и начал говорить ей нежные слова.

«Как ты собираешься нести и ее, и снаряжение?» — выскочил из-за его плеча Грейкин.

«Я взберусь. Опущу веревку. Спущусь вниз. Притащу Джессмей», — уверенно сказал он.

«Ты не можешь. Веревка была обрезана сверху. Там кто-то нас ждет», — сказала Надея. Она уже переместила поклажу с лошади на свои плечи.

«Стоп, стоп. Я не понял. Какая веревка была обрезана сверху?» — Ярин спросил из-за плеча, лихорадочно роясь в своих вещах. Большинство нашей поклажи мы перевозили на лошадях. Было нелегко решить, что нужно оставить, а что взять с собой. У меня была сумка с книгами, и еще одна с небольшими чашками, палаткой и одеждой. Меня прошиб холодный пот, когда я представил, что буду все это тащить на скалу.

«Мы привязали веревку к дереву на вершине. На полпути вниз кто-то явно ее оборвал. Кто бы ее не отрезал, он должен был быть на вершине, и иметь нож или меч», — сказала Надея.

«И этот кто-то все еще может быть там и ждать нас?» — Джессмей озвучила то, чего мы все боялись.

«Так это же отличная идея», — саркастически сказал Ярин. «Можно, я пойду последним?»

«Нет. Я поднимусь наверх. Кого-то убью. Привяжу веревку. Спущусь, возьму Джессмей и залезу наверх», — говорил Кайер, помогая мне надеть свой мешок. Он весил, наверное, всего вполовину меньше меня.

«Я понесу девочку. Это мой долг. Мой топор весит больше нее», — сказал Грейкин, натягивая ремни на своем рюкзаке. «Все готовы?» Кайер пожал плечами.

Я посмотрел на лагерь. Седла с лошадей были сняты, а сами они отвязаны. Часть супа, который я приготовил на обед, все еще кипел, дожидаясь претендовавших на него Кайера и Надеи. Сумки, наполненные едой для лошадей, дополнительными палатками и посудой, лежали вокруг костра, как выброшенный мусор. Кайер исчез в джунглях до того, как я сказал, что готов. Остальные глядели друг на друга, пытаясь выгадать несколько драгоценных секунд, прежде чем последовать за ним.

Мы уже много над этим размышляли. Я думал, что вернуть О’Баарни к жизни будет в нашем путешествии самым сложным. Но я не догадался, что после того, как мы его разбудим, проблем станет еще больше.

Мы должны были догадаться, что возвращение домой будет более сложным, чем путешествие в Валорн. Вообще-то я даже не знал, чего ожидать. Никто из нас не знал. Я представлял, как он садится и предлагает свою помощь, а затем ведет нас против Древних. Примерно так, как, судя по легендам, он сделал столько поколений назад.

Я думал, что он будет другим — более могущественным, не таким сбивчивым. Примерно как Бог, с ответами на любой вопрос. Неужели отец Надеи думал так же? Что насчет короля? Сомневаюсь в этом. Я был просто глупым мальчиком. Единственная причина, по которой Надея пригласила меня — я могу разговаривать на его языке. И, похоже, что даже для этой задачи я плохо подходил.

Теперь, похоже, все мы умрем — либо от того, что свалимся с высокой скалы, и наши крики наполнят жизнью эту липкую, горячую ночь, либо нас схватят солдаты Валорна. По крайней мере они не будут насиловать или бить женщин. Джессмей была принцессой, а Надея — дочерью герцога. Если Валорнцы захватят их живыми, то они будут заложниками политического влияния против Нии. Ну а нас явно подвергнут пыткам и убьют.

Я подумал о своем доме, рядом с маяком, с видом на море. Где чайки хлопают крыльями на ветру и каркают свою ужасную песнь. В моей памяти картинка была красивой. Мне не нужно было сюда приходить.

Каждое утро несколько часов я учил малышей, прежде чем они возвращались домой в близлежащую деревню Десай. Дедушка говорил мне, что у меня хорошо получается вести уроки. Позже, вечером, приходили взрослые из деревни, которые хотели знать, как читать, писать и считать. Дедушка учил их, да и я сам слушал и учился.

Жилистый зеленый виноград ударил меня по лицу, обдав меня мокрым запахом зеленого хлорофилла, и вернув меня в реальность. Стояла задача взобраться на скалу, либо я буду схвачен армией вражеского государства. Я вытер слезы, понадеявшись, что никто их не заметил. Среди этих воинов я был слабаком, и мне не нужно было еще одно свидетельство моей уязвимости. Дедушка говорил мне, что плач никогда ничего не решает, но я знал, что иногда он плачет, не зная, что я его слышу. Ему не хватало моей матери и бабушки, его жены. Как и мне. Хотя иногда мне казалось, что мне не хватает только их идеи — какого-то сильного защитного женского присутствия. Мои настоящие воспоминания о них были похожи на сон, и их было сложно понять.

Я споткнулся, и Ярин схватил мою руку железной хваткой. Я и не догадывался, что он был за мной.

«Все будет хорошо, Поуг. Духи Леса нас защитят». Я взглянул на него. Смеркалось. Было то вечернее время, когда отфильтрованный небом оранжевый свет затруднял различение деталей близкорасположенных объектов. Черты его сильного и угловатого лица были затенены, его глаза выглядели добрыми, но не жалеющими и не снисходительными. Я понял, что несмотря на его ободряющие слова, у него самого были сомнения и страхи относительно нашей миссии. Мне стало лучше. Ведь несмотря на свой трепет, я увидел, что даже этот уверенный воин чувствует страх. Интересно, насколько темной будет ночь, и сможем ли мы передвигаться по джунглям, когда взойдет луна.

«Духи Леса? Я и не знал, что у леса есть духи».

«Ха! Я расскажу тебе о них, когда мы доберемся до вершины». Он остановился, и я понял, что мы достигли каменной стены. Я почти не мог видеть Кайера, он уже высоко взобрался. Человек двигался по зазубренной кромке как паук — плавно и грациозно, даже не останавливаясь, чтобы поискать места, за которые можно схватиться. Он с легкостью тянул себя вверх. Я даже по лестнице маяка взбирался более неуклюже.

«Здесь тоже есть веревка», — Надея показала в сторону, где она вбивала крюки в стену, и пропускала через них веревку. «Все мы пойдем с помощью основной веревки, которую Кайер привяжет наверху. Мы будем использовать более маленький кусочек веревки», — она показала на странную петлю, привязанную к концу, — «чтобы привязаться, она идет почти до конца. Вам нужно будет открыть запор вот так». Она показала, что одну сторону петли можно было открыть, если нажать. «Затем отцепите ее от той веревки, которая проходит под каждым крюком, и зацепите к веревке над нами. Поняли?» Мы все кивнули.

«Это было быстро», — сказала она, когда толстая веревка, которую поднимал Кайер, опустилась рядом с нами. Надея схватила ее и несколько раз дернула.

«Поуг, ты первый, за ним Ярин. Помоги Поугу с подьемом». Надея вручила нам веревки с металлическими ободками на них. «Больше у меня нет, так что опустите их вниз, когда заберетесь на вершину».

Комок в моем животе превратился в еще один такой же в горле. Мои руки похолодели, а тело остолбенело. Ярин дотронулся до моего плеча и перенес… нет, практически протащил меня к веревке. Он привязал крюк безопасности к моему поясу и приделал его к стене.

«Это будет просто. Используй ноги, как будто прогуливаешься. Я позабочусь о твоей веревке. Используй так много, как тебе надо. На некоторых выступах можно отдохнуть», — прошептал он мне. Я кивнул, а мои руки обернулись вокруг грубой волокнистой веревки. «Даже мои руки мягкие и слабые», — подумал я. Я бы хотел быть более физически активным, и лучше подготовленным для данной миссии.

Первые пятнадцать метров, как я и боялся, были весьма неловкими. Я терял равновесие, и сдвигался к стене, справа от меня. Из-за моей неумелости, вниз летели камни и пыль. Каждая неприятность врезалась в тело и ум, до наступления поворотного момента, когда я заставил себя перестать бояться. После каждого промаха я несколько секунд висел на месте, пока ночной ветер обдувал мне спину. Успокаиваясь, я все же немного боялся, ведь мне надо было лезть еще выше. Я был очень рад, что спустились сумерки, и я не могу видеть землю подо мной. Когда я попытался посмотреть вниз, то увидел только кое-как видимого Ярин, а затем бесконечную тьму.

Я не мог перестать трястись, мои руки были мокрыми от пота и крови, а мои предплечья горели. Мои мышцы были совершенно не приспособлены к такому времяпрепровождению. Мешок на моей спине весил столько, что мне стало интересно — не висит ли на нем Ярин и не тащу ли я его вверх. Я бы хотел, чтобы он тащил и мой мешок, но его сумка была в три раза больше моей, и я знал, что даже так я тащу намного меньше, чем должен.

Мои руки скользнули, и я ахнул от ужаса. Ярин крякнул, и его рука схватилась за мой мешок. Я глубоко вздохнул и продолжил. Казалось, что это продолжается бесконечно.

«Остановка», — сказал Ярин. Я поднялся еще на метр и нашел небольшой выступ, где можно было отдохнуть.

«Я не знаю, смогу ли». Мое дыхание было рваным.

«Почему бы и нет?» — сказал Кайер сверху. Я посмотрел в изумлении, и увидел, что он висит около границы скалы, в нескольких метрах надо мной. Его тело было тонким очертанием черных чернил в звездной ночи.

Ярин подо мной усмехнулся. Я тоже понял, что смеюсь, и с удвоенной силой одолел последний метр. Когда я добрался до вершины скалы, то выскользнул из своего мешка, даже не попытавшись опустить его на землю. Я глубоко вздохнул, наслаждаясь сладкой победой. Кайер помог Ярину залезть на выступ и похлопал его по спине.

«Мы должны бросить веревки», — сказал я, отвязывая короткую её часть от моей талии, и передавая ее Ярину. Он приделал петли к основной веревке, а затем потряс ее несколько минут, подождав, пока она туго затянется.

Теперь была очередь Джессмей и Грейкина подниматься. У меня еще осталось немного гордости, и я надеялся, что у них это займет немного больше времени, чем у Ярина и меня. Интересно, он действительно потащит маленькую принцессу-блондинку, или сделает что-то похожее на то, что сделал Ярин. Скорее всего, Грейкин привяжет ее к своему мешку, вместе со всем снаряжением, а затем зарычит, засыпет проклятиями, и будет обливаться потом всю дорогу до вершины. Я посмотрел на то, как подъем истощил мои руки, и не мог представить, чтобы белая кожа рук принцессы смогла выдержать это путешествие — если, конечно, ей будет нужно поднимать себя вверх.

«Ты видел кого-нибудь вверху? Кого-нибудь, кто перерезал веревку?» — спросил я Кайера. Он покачал головой.

«Никаких следов вокруг дерева, где мы закрепляли веревку. Но там достаточно каменистая область. Я также никого не учуял. Это мистика». Он легко улыбнулся, а затем поглядел на небо. «Почему там нет звезд?», — спросил он, указывая далеко на запад, где яркие брызги звезд, находившихся на всем остальном небе, были закрыты матовым черным пятном, как будто на страницу книги поставили кляксу.

«А, это луны, Альта и Яха. Они начинают появляться в первую неделю каждого месяца. Ну как, начинают — кусочек Яхи можно увидеть в шестой день. Почему? Ты что-нибудь вспомнил?»

«Нет. Оно открывается частями. Я вспомнил чуть больше вещей, но они в тумане. Части разговоров, чего-то, что люди говорили мне — но ведь не все же это относится к моему прошлому». Он посмотрел на темную область неба, и вернулся ко мне. «Я не знаю, тот ли я человек, которого вы хотите видеть. Я помню людей, которых я называю Эльфы. Может быть это и есть люди, которых вы называете Древними».

«Это же круто!» — в удивлении я вскочил, забыв про усталость. Ярин посмотрел на меня и зашипел, умоляя говорить потише. «Что ты помнишь?» — прошептал я. Прошло несколько секунд, и я начал беспокоиться, что он меня не услышал.

«Я помню женщину, которая посещала конюшни, за которыми я ухаживал. Она была красивой, но злой и сильной. Даже те, кто был ее вида, боялись ее». Он подошел ко мне и присел на камнях. «Расскажи мне еще раз, на что похожи ваши Древние?»

«Предполагается, что они высокие, стройные и привлекательные, с резкими чертами, изогнутыми глазами и острыми ушами. Некоторые легенды говорят, что у них длинные распущенные волосы, и что все, что они создали, было красиво. По-видимому, они правили человеческой расой, потому что мы не могли позаботиться о себе и нуждались в их управлении. Они давали нам защиту, руководство, и всему нас научили. Мы помогали им в их великих свершениях». Я остановился, чтобы оценить его реакцию, но было слишком темно, чтобы разглядеть его лицо. «Хотя я не верю в эти рассказы».

«Да? А почему нет?»

«В этом нет смысла. Если они действительно были нашими защитниками, то где их творения, их искусство, их учения? Мы немного о них знаем. Я думаю, что они были более зловещими, чем наши легенды о них. Они вторглись в Северные Земли и сражались с нашими армиями. Эти же легенды, о которых я говорил ранее, рассказывают, что О’Баарни был их наказанием. Тем, кто из ненависти уничтожил Древних, и бросил людей в Темный Век, который длился тысячу лет. Некоторые сказки даже говорят, что он сам был Древним, и уничтожил свой род из ревности. Они говорят, что он уничтожил все Древнее искусство, всю их технологию и все их будущее». Я остановился, чтобы передохнуть. Я уже рассказывал об этом несколько раз за свою жизнь. Это был краткий обзор нашей работы — моей и моего дедушки.

«Так какая история настоящая?» Он лег на камни около меня, и я представил, как он ложит руки за голову, изображая подушку. Я был немного разочарован. Я хотел привести его в восторг. В конце концов, это же было про него. Это была его история. Это было его наследие. Ему следовало быть более внимательным.

«Есть и другие легенды. Одна, самая близкая к тому, во что я верю, про то, что ты убил Древних, чтобы освободить людей из эпохи рабства. Ты спас человеческую расу и должен считаться героем. Может быть ты лег спать добровольно, на случай, если Древние когда-нибудь вернутся. Ты знал, что снова нам понадобишься. Легенды изобилуют заявлениями, которые не имеют смысла. Единственное логическое объяснение в том, что кто-то придумал ложные доказательства в пользу того, что Древние были нашими благодетелями. Тогда, если они вернутся, мы бы приняли их с распростертыми объятьями. Ты здесь, живой, и можешь помочь нам справиться с ними. Ты нужен нам сейчас». Комок в горле вернулся. Я не думал, что когда-либо увижу О’Баарни, и, тем не менее, сейчас я разговаривал с ним. Объясняю, как он нам нужен, чтобы нас спасти. Я никогда этого не забуду.

«Ты похоже уверен в том, что я О’Баарни. Какие у тебя есть доказательства?» Похоже я завладел его вниманием.

«Ни у кого нет доказательств, что ты был наказанием древних. Почему ты спал в этих руинах? Почему вообще тебя содержали в таком типе стазиса, если ты был опасен?» Моя голова покачивалась из стороны в сторону. «Во всем этом есть смысл. Тебя держали как оружие в сундуке, готовое для использования против захватчиков. Легенды были придуманы нашими врагами, чтобы не дать тебя разбудить. Если бы ты был опасен, наши враги давно бы убили тебя, а не оставили там». Я понял, что мы уже давно говорим на его языке, а я не гляжу в свою книгу. Может быть я учу его родной язык так же быстро, как он учит мой?

«Слушай, Поуг, не хочу тебя разочаровывать, но я не помню ничего такого в своих воспоминаниях…»

«Вспомнишь!» — перебил я его. «Тебе просто нужно больше времени, чтобы собрать воспоминания вместе».

«Я помню армию и знамя, колышащееся на ветру. Но как ты можешь быть уверен, что именно я — этот человек? Что если я просто солдат на передовой?» Его голос звучал неуверенно.

«Почему бы обычный солдат хранился так, как ты? Почему ты можешь так хорошо драться? Ты с легкостью вынес восемь Валорнских солдат».

«Если честно, Поуг, я думал, что умру. Они выглядели слабыми, но и я не был сильнее. Я все время был уставшим, я хотел снова спать. Навсегда…» он замолчал и посмотрел на небо. Мы молчали несколько минут.

«Я верю в тебя», — выпалил я. «Ты нужен нам сейчас».

«Хорошо, хорошо», — он тихонько засмеялся, и я вытер слезы из глаз. Его смех сделал мне больно, хотя я и знал, что он не хотел этого. Я не хотел умирать. Я не хотел, чтобы Дедушка или кто-то из обучаемых мной детей умер. Я подумал о Надее, герцоге, короле, миллионах людей, которые умрут, если Древние завоюют Нию.

«Что если я и есть О’Баарни, как ты думаешь? Допустим, что легенды правдивы, и я на самом деле ужасный монстр. Что тогда?»

«Ты не монстр. Я знаю, ты наш спаситель. Ты даже не Древний! Ты выглядешь полностью как человек. Я в тебя верю». Я сел рядом с ним и схватил его за руку своей рукой с волдырями. «Ты можешь нас спасти».

Он посмотрел в мои глаза. Или, по крайней мере, я представил себе их зеленый цвет в темноте. Они как будто светились, как угли призрачного огня.

«Мой друг, в каждой истории всегда есть две стороны. И истина всегда лежит где-то посередине», — сказал он. Его голос был полон грусти и раскаяния. Возможно он вспомнил что-то еще.

«Ну естественно, никакая скала не может сравниться с моей физической мощью!» — громко кричал Грейкин, пока лез на выступ. Ярин пытался отвязать Джессмей от Старого Медведя, и шипел на него, чтобы тот замолчал. Но тот только продолжал свою тираду. «Я убил больше всадников Лошера, чем звезд на небе. Я бросил на землю полдюжины Астикских призывников, а у меня даже капли пота не появилось. Я пробежал через горную гряду Тит за два дня в полном снаряжении, без еды, а из питья у меня была только кровь горных козлов. Эти ничтожные скалы — ничто по сравнению с этим. В следующий раз выбирайте дорогу, которая будет настоящим испытанием». Джессмей упала на землю и схватилась за грязь и камни, как ребенок хватается за сосок матери.

«Надея?» — спросил Кайер.

«Она будет через секунду, Тощий. Ей нужно забрать ее крюки из стен». Грейкин растянулся, и я услышал, как хрустят суставы в его плечах. «Ты позаботился о парне, который разрезал нашу веревку?»

«Я никого не видел».

«Хммм… наверное они увидели, что иду я, и решили убежать. Я их не виню. Если бы я увидел, что иду я, то тоже бы убежал. По крайней мере, купил бы себе выпить!»

«Вопрос в том, останемся ли мы здесь до конца ночи? Путешествие по краю каньона ночью может закончится трагически. Я кое-как вижу вперед на полтора метра от себя», — Ярин сказал Кайеру.

«Как хочет Надея», — ответил ему Кайер.

«Ха! Эта девочка тебя уже натренировала, Тощий! Естественно, она тебя так любит». Голос Грейкина превратился в громовой хохот, и напомнил мне звук трущихся друг об друга камней.

«Довольно, Грейкин. Надея его не натренировала». Кроткий голос Джессмей, тем не менее, был властным. Грейкин зарычал и посмотрел вдаль. Этот обмен удивил меня, так как девочка еще ни разу не сказала больше чем несколько предложений с тех пор, как Кайер пробудился.

Надея достигла вершины через несколько минут после принцессы и ее охранника. Прежде чем поприветствовать нас, за несколько секунд она втянула тонкую веревку, которую она использовала как страховку. Ее дыхание было нормальным. Я вспомнил, как она карабкалась по руинам и исследовала трещины, в которых могли быть подсказки по местонахождению гробницы О’Баарни, и понял, что она гораздо сильнее, чем я.

Джессмей и Надея были кузинами, и хотя обе были очень красивы, между ними было мало семейного сходства. У них было примерно столько же общего, как у восхода и заката. Джессмей почти светилась, ее улыбка источала тепло и женственность, приглашая тебя заключить ее в объятия, ее глаза были нежными, а взгляд оценивающий и проницательный, но никогда не суровый. Кроме того, Джессмей была примерно на четыре года младше по возрасту, и, наверное, на восемь по зрелости. Надея выглядела слишком ответственной. Ее красота была жесткой и сильной, она была пугающей, ошеломляющей, а не красивой. Ее глаза были остры, а ее взгляд такой же прямой и уверенный, как у мужчины. Ее тело было гибким и твердым, с изгибами, будто вырезанными из камня, не уступающими плоти большинства женщин.

Между женщинами был разлом, пропасть. Принцесса нашла нас почти через четыре недели после того, как мы покинули мой дом. Мы были в Брилле, несколько дней от границы с Валорном. Я почувствовал жалость к принцессе, когда она подошла к нашей группе. Было ясно, что она очень гордится собой, что самостоятельно дошла до нас, и ожидает теплый прием, возможно даже поздравления от своей кузины в знак признания ее изобретательности и обретенной независимости.

Вместо этого она встретила грозную ярость Надеи. Хоть это было и оправданно, моему сердцу все равно было немного больно за принцессу. Как и я, до сих пор она вела тихую и размеренную жизнь, и я хорошо знаю, какую храбрость она проявила, чтобы покинуть свое убежище. Я-то провел путешествие под защитой и с наставлениями Надеи и Ярина. Хотя это было и глупо, но то, что принцесса смогла выполнить такое путешествие без эскорта — было достаточно впечатляюще.

Ярость Надеи сломила ее, и остаток путешествия она оставалась тихой и пассивной. Она оставила после себя много следов — как золота, так и вопросов, за которыми легко проследовал Грейкин, но он достиг нас только через два дня, когда мы дошли до границы Валорна. К этому времени мы решили, что лучше будет взять их с собой, и вернуться группой, чем отправить его одного домой с Джессмей. Надея и Старый Медведь определили, что шпионы, скорее всего, уже поняли, что она покинула замок в поисках нас. Таким образом, у нас будет больше времени, если мы пойдем вперед.

«Ты поставила под угрозу всю миссию. Ты, недалекая эгоистичная девчонка!» — кричала на нее Надея.

«Извини, Нэйнэй. Я просто хотела пойти с тобой. Ты всегда путешествуешь и получаешь удовольствие. Я же заперта в замке и делаю скучные вещи. Танцую, тку, пою. Ух! Ненавижу это!» — сказала Джессмей. Слезы стекали по ее щекам.

«Мы должны остаться здесь, и организовать лагерь, или двигаться вперед? Я голосую за то, чтобы остаться здесь», — сказал Ярин Надее, вырвав меня из воспоминаний.

«Что думаешь ты?» — спросила Надея Грейкина.

«Мои уши меня обманывают? Ты только что спросила меня о моем мнении?» — голос Грейкина был наполнен сарказмом.

«Не будь задницей. Кайер?»

«Остаемся здесь, охраняем посменно», — уверенно сказал человек.

«Я согласен с Тощим и Ярином, раз уж ты спросила», — голос Грейкина был грубым.

«Хорошо. Давайте пройдем за эти деревья. Разведите небольшой костер, чтобы отогнать жуков, хотя они уже выпили половину моей крови». Надея легко засмеялась, чтобы поднять всем настроение.

Помочь я не мог, но все же улыбнулся, подняв свой мешок. Хотя я был уставшим, мои руки саднили, и я был весь в грязи. Я уже не чувствовал той жалости к самому себе, которая была несколько часов назад. Теперь, когда я взобрался на скалу, я мог сделать все, что угодно.

Мы нашли небольшую полянку, за первым рядом деревьев в джунглях, и установили лагерь. Я лег рядом с Кайером, как и всегда, и начал засыпать. Его улыбка в темноте была последней вещью, которую я видел. Затем я безмятежно уснул.

Но это продолжалось недолго.

Я был внезапно разбужен рукой на моем лице. Я изо всех сил боролся, чтобы вдохнуть воздух, но руки заблокировали мой нос и рот, как будто я был под водой. Огонь все еще горел, и я мог увидеть Кайера сантиметров за десять от своего лица. Его внешний вид был размыт из-за света за ним. Как только мои глаза открылись, он убрал свои руки. Он поднес палец к своим губам, и я понял сообщение.

Звук был такой, как будто в джунглях что-то двигалось. Это явно был не дровосек, но похоже, что звук приближался. Я посмотрел вокруг костра, но не увидел ничего, кроме спальников, оборудования для лагеря и Кайера. Куда делись все остальные?

Звук приближался, и паника, как змея, поднялась по моему пищеводу. Приближались либо несколько человек, либо кто-то один, но очень большой. Я боялся огров и гоблинов. Они были мифическими созданиями, но, тем не менее, их встречали. Иногда они сходили с гор, или выходили из пещер, и вырезали целые деревни.

Кайер зевнул рядом со мной, и я в шоке посмотрел на него. Он выглядел очень уставшим, и на нем было надето только нижнее белье. Мечи, полученные им у Валорнских охранников, лежали на земле, около его спальника. Я попытался отдохнуть — если он не обращает на это внимания, то, возможно, и мне не следует. Но тогда снова — «зачем он разбудил меня, если нет никакой причины беспокоиться?»

Освещенная огнем металлическая ступня, затем нога, и закованное в броню тело Валорнского солдата, когда он вышел на полянку, где располагался наш небольшой лагерь. С удивлением он посмотрел на нас, и прошептал что-то людям, стоящим за ним. Затем он поднял арбалет. Осторожно ступив вперед, он прицелился в Кайера.

За первым солдатом, из-за деревьев появились еще трое, и мое тело начало трястись. Я должен был догадаться, что так легко все не кончится. Я чувствовал себя героем несколько часов назад, когда взобрался на скалу, но теперь я знал, что все равно умру.

«Где твои спутники?» — спросил один из людей, стоящих сзади. Как и у его братьев, у него была темная, цвета кофе, кожа, и он носил густые усы. В отличие от своих компаньонов, он еще не взвел арбалет.

«Принцесса?» — нетерпеливо спросил человек. Его лицо выглядело голодным, как у собаки, которая не ела несколько недель.

Кайер пожал плечами и снова зевнул. Он, похоже, не был обеспокоен четырьмя тяжеловооруженными людьми, трое из которых направили арбалеты ему в грудь. Мне нужно было что-нибудь сказать, или его убьют. Я решил сказать правду.

«Извините, сир. Мы только проснулись. Мы не знаем, где наши спутники». Мой голос перешел в пронзительный писк. Пот падал на мою спину из-за жары и моего страха. Я заметил, что бронированные Валорнские солдаты почти купаются в своей броне.

«Они должны быть поблизости. Возможно, они придут, если ты начнешь кричать». Человек, стоявший сзади, вышел вперед, и подошел к нам. Я начал отползать в страхе, но был остановлен лозой, проходившей через несколько больших деревьев. Она поймала меня как паутина ловит муху. Кайер, сидящий около меня, рассмеялся, хотя это больше было похоже на хихиканье. Потом он снова зевнул.

«Твой друг что, идиот?» — сказал лидер, когда подошел ко мне на расстояние вытянутой руки.

«Пожалуйста, не делайте мне больно», — в панике прошептал я. Я посмотрел вокруг, ища Грейкина, Надею или Ярина, но никого не мог увидеть. Рука солдата схватилась за мою рубашку. Мне показалось, что он очень силен, когда он потянул меня к себе.

Внезапно все превратилось в хаос.

Кайер, сидящий справа от меня, прыгнул на солдата. Своим левым кулаком он стукнул солдату по лицу. Я услышал, как что-то сломалось. Сразу же были выпущены три арбалетных стрелы. Захват солдата дал слабину, и я упал на свой спальник, запутавшись в лозах позади меня.

Кайер перекинул человека, которого он только что ударил, через себя, как будто он кидал подушку. Человек не кричал, а его голова была странно наклонена вбок, так что я догадался, что у него сломана шея.

Лица трех оставшихся солдат имели налет паники, так как они бросили свои арбалеты, и вытащили мечи. Они в страхе закричали, когда он кинул тело через себя, оно врезалось в них, и повалило их на землю.

Кайер приземлился на запутанную массу из оружия и различных частей тела. Он встал на колени, и начал бить по этой куче, пока совсем не лег на нее. Его руки быстро покрылись кровью.

В ужасе я прошептал его имя, и он остановился. Затем он вдохнул.

Несколько мгновений висела гнетущая тишина, затем он поднялся, и повернулся ко мне. Я ахнул, когда увидел количество крови на его теле.

Кроме того, я ахнул, потому что арбалетная стрела нашла свою цель глубоко в его груди.

«Кайер», — в страхе прошептал я, — «твоя грудь». На мои глаза навернулись слезы. Хотя я знал его только несколько дней, я не мог даже подумать о том, чтобы его потерять. Я указал на стрелу и зарыдал.

Кайер в замешательстве посмотрел вниз, и заметил стрелу, торчащую из него. Было похоже, как будто гвоздь наполовину вошел в деревянную доску.

«Ох». Он схватил стрелу, крякнул, а затем выдернул ее быстрым, отрывочным движением, которое я никогда не забуду. Затем он беззаботно улыбнулся мне. Его глаза были сонными.

«Я собираюсь поспать», — сказал он, и пошел к своему спальному мешку.

«Подожди! Нам нужно очистить твою рану! Нам нужно смыть кровь с тебя. Где все?» Слова так быстро вылетали из моего рта, что начала выделяться желчь. Перед тем, как сказать что-либо еще, я перегнулся через свой спальник, и меня вырвало в густой клубок лиан рядом со мной. Слабость пронзила мое тело и ум, как будто они были оторваны от меня. Я закричал от боли, когда второй спазм желудка прошел через мое тело.

Затем наступила темнота.

иконка стрелка, стрелка влево,Картинки по запросу иконки три палочкииконка стрелка, стрелка вправо,

comments powered by HyperComments