Глава 3. О’Баарни

Прежде чем заговорить со мной, она дождалась, пока удалятся ее тренеры.

«Человек», — сказала она с ухмылкой. Ее лицо было красивым и озорным. «Подойди сюда».

Я должен был прекратить все, что я делал в конюшне. Сегодня я собирался почистить ее лошадь после того, как она загнала ее почти до смерти. Теперь лошади придется подождать. Если она попросила меня подойти, я должен был повиноваться.

Она была старшей дочерью вождя, и поэтому пользовалась особыми привилегиями, включая полный доступ к конюшням. Также ей разрешалось ездить на лошадях, стрелять из лука, участвовать в боях и иметь тренеров по военной стратегии. Как я понимал, лошади были ее любимым развлечением, так как она каталась на них каждое утро, еще до восхода солнца.

Но в это конкретное утро она, похоже, собиралась заняться мной по-особенному, не так как обычно. Я только что закончил снимать седло, и повел ее лошадь — каштанового красавца Дестриэ, 180 сантиметров ростом — в его загон.

Я закрыл дверь стойла и повернулся к ней. Она изящно села на один из ящиков, который всегда был наполнен овсом. Ее длинные ноги свисали с края и покачивались, как оливковые ветви на ветру.

«Итак», — начала она. Ее улыбка превратилась в плоскую линию. Она вцепилась рукой в ящик, на котором сидела. Из-за ее огромной силы, дерево треснуло и оторвалось, оставшись в ее руке. Смысл был ясен — она могла так же легко раздавить и мой череп.

«Извините, Хозяйка», — поспешил я к ней, вытирая свои грязные руки о немного менее грязные штаны.

«Сними мне сапоги, человек», — сказала она, подняв правую ногу и указав пальцем на мою грудь. Сапоги были из натуральной кожи, и оканчивались чуть выше колена. Их украшала цветочная вышивка. Я осторожно схватил пятку и потянул. Она вздохнула, когда сапог был снят.

«Второй», — сказала она, и подняла свою левую ногу. Я пытался не глядеть на нее, но ничего не мог с собой поделать. Кожа женщины почти совпадала с цветом свежего снега, а ее миндалевидные глаза отражали голубой и серебряный цвет облачного неба. Ее волосы были цвета заходящего солнца, и ниспадали во всех направлениях, заканчиваясь на ее тонкой талии. Смотря на меня, одним из пальцев она зацепила свои золотые волосы. После этого движения, у нее на руке оказалось кольцо, за которое большинство ее соплеменников отдали бы неплохую сумму. Из ее локонов показались кончики ушей — резкие но изысканные точки. Когда она заметила, что я пялюсь на нее, то сразу же откинула волосы назад, закрыв их. Затем она указала на сапоги.

«Почисти их». Я кивнул, и кинулся за маслом и кистью. Я мог отполировать ее седло до зеркального блеска, и мне бы потребовалось всего несколько минут, чтобы сделать то же самое с сапогами. Но я сомневался, что это было все, что она от меня сегодня потребует.

«Сядь на этом стуле, и смотри на меня, пока ты это делаешь». Она указала на место в метре от себя. Я послушно сел и начал чистить сапоги. После каждой дюжины мазков я поднимал глаза на красивую женщину, проверяя, обращает ли она на меня внимание. Каждый осторожный взгляд подтверждал мои опасения — она зачарованно на меня глазела. Из-за этого моя спина начала покрываться холодным потом. Возможно, сегодня ей наскучит эта игра, и она убьет меня.

«Где твой отец, человек?»

«Он пошел на базар за какими-то инструментами, Госпожа». Я пытался не быть слишком кротким, так как знал, что произойдет дальше.

«Когда он вернется?»

«Обычно он возвращается в полдень. Но он может закончить и раньше, и вернуться в любой момент, Госпожа». Я пытался говорить уверенно, но на самом деле базар был на границе наших племенных земель, и для поездки ему понадобился бы весь день.

«Хмм…», промурлыкала она, откинувшись назад и смотря на крышу конюшни. «Я в этом сомневаюсь». Отвернувшись от меня, она начала снимать носки. Ее икры и ступни выглядели так, как будто были сделаны из того же белого мрамора, что украшал ее дом.

Зацепившись руками за край ящика, она так изящно сбросила свои ноги, как будто бы весила не больше перышка. Затем она вытянула как ноги, так и пальцы на них, указывая ими от себя. Приняв такую позу, она просидела несколько секунд, а затем пошевелила пальцами ног и вздохнула. Без видимых усилий она подняла ноги к груди и закрутила свое тело, идеально встав на руки. Ее замечательные волосы ниспадали почти до земли. Она стояла в данной позиции на границе ящика несколько минут. В конце концов, глубоко вздохнув, она совершила сальто на землю, и приземлилась в грязи на полу конюшни.

«Какая лошадь тебе нравится больше всего, человек?» — спросила она, прогуливаясь, и ощупывая лошадей.

«Ваша, госпожа», — я чуть не плакал. От короткой дороги по полу конюшни ее ступни покрылись пылью и грязью. Я подметал конюшню каждую ночь, но ее окружение использовало сегодня шесть лошадей, и они создали беспорядок, пока я загонял их обратно в стойла.

«Почему моя, человек? Потому что она самая лучшая, или потому что она моя?» Она дошла до своего питомца и погладила его лицо. Эта лошадь была достаточно умна, чтобы притвориться любящей, и наклонилась к ее руке. Ее последняя лошадь как-то укусила ее, и за оставшийся день она загнала ее так сильно, что она рухнула. Затем она отделила ноги от ее тела также легко, как ребенок отрывает ноги от букашки. Если бы я ответил на этот вопрос неверно, она могла бы сделать то же самое со мной.

«И то, и другое, Госпожа». Это была последняя фраза, до которой мы когда-либо доходили, и я боялся дать неверный ответ.

«А ты достаточно умен для своего вида, не так ли?» Она посмотрела на меня, и приблизилась.

«Мой отец часто называет меня увальнем, когда я забываю сделать что-то из своих обязанностей», — сказал я, не смотря на нее, и вернувшись к чистке ее сапог. Один был уже почищен, и я надеялся, что ей понравится его блеск.

«Прекрасно». Она потянулась вниз и осмотрела сапог. «А ты хорошо работаешь руками, человек. Кто-нибудь из твоих хозяев тебя хвалит, или только я?» Ее серебряно-голубые глаза впивались в меня. Мои руки тряслись, когда она передала сапог обратно.

«Нет, Госпожа, я разговариваю только с вами. Если вы не хотите говорить со мной, я не против», — заикался я. Ее улыбка внезапно пропала, и она нахмурилась.

«Мне без разницы, против ты или нет. Твое мнение не важно для меня, человек. Сейчас я выбрала поговорить с тобой, и ты будешь отвечать. Понятно?» Я кивнул, изо всех сил сражаясь со страхом в своем теле. Скорее всего, мои глаза были размером с глаза ее лошади.

«Второй сапог выглядит идеально. Остановись», — скомандовала она. Я подобрал оставшийся сапог, встал перед ней на колени, и поднял сапоги вверх, чтобы она могла их взять.

«Да, они выглядят хорошо. К сожалению, похоже что мои ступни слишком грязны, чтобы снова их надеть. Исправь это, человек». Ее лицо снова ухмылялось. Так всегда происходило после того, как я полировал ее сапоги.

«Да, Госпожа. Я возьму теплой воды». Я бросился к задней части конюшни. В первый раз, когда она попросила меня это сделать, у меня не было под рукой теплой воды. Понадобилось десять минут, чтобы вытянуть воду из колодца и нагреть ее. Эта задержка ей не понравилась, и она ударила меня по уху так сильно, что мне показалось, что меня лягнула лошадь. После этого я в любое время имел при себе кипящую воду.

Когда я вернулся с двумя ведрами воды, мылом, мягкой щеткой и полотенцем, она снова сидела на ящике. Как только я разместился на своем стуле, она без слов указала своей ногой мне в грудь. Я протянул руки, чтобы позаботиться о ее ступнях.

Прикосновение к ней было смесью радости и страха. Ее кожа ощущалась как самый гладкий кусок ткани, к которому я когда-либо притрагивался — кусок сатина, который другой раб украл с обеденного стола на одной из брачных церемоний. Мы передавали его друг другу как священный тотем, и задавались вопросом, как он мог быть изготовлен. Людям не были разрешены такие пышные наряды.

«Втирай в ногу, человек», — прошептала она, когда я массировал свод ее стопы. Большими пальцами я нажал немного сильнее, и она замурлыкала в знак признательности. Если бы она узнала, что мне это нравится, она бы меня убила. Моему виду было запрещено прикасаться к Эльфам, если только они не находятся в смертельной опасности. Но даже тогда виновный человек будет, скорее всего, убит.

Я никогда не прикасался даже к человеческой девушке. Мой отец, брат и я, были единственными людьми, которые обслуживали конюшню и кузницу. Поддержка и того, и другого, включала бесконечный объем работы. У нас не было времени даже чтобы посещать те редкие праздники, которые даровали нам Эльфы, или пройти по усадьбе в зал, где мы могли поесть с другими из нашего вида. Даже когда я мыл ее ступни, мой мозг прокручивал все остальные задачи, которые мне нужно было сделать в отсутствии отца. Мой брат выполнял такой же невозможный список обязанностей в кузнице.

«Хорошо. Следующая нога». Мои руки не были так сильны, как ее, но из-за работы, которую я делал в конюшнях и кузнице, они тоже имели приличную силу.

Я оценил тонкую сеть мышц в ее ступнях. Из-за воды и мыла они казались гладкими, и я понял, что размышляю о том, как выглядят остальные части ее тела без одежды. Это было безумием, но мои попытки отогнать видение помогли только на несколько секунд, а затем мое воображение вернулось, и показало в десять раз более красивую картинку.

«Отличная работа, человек. Высуши их». Я подчинился, и украдкой взглянул на ее лицо, в надежде, что ей понравится моя работа. Она просила меня делать это почти каждый день, вот уже два месяца. Ее лицо выглядело довольным, когда она смотрела на меня. Я был особенно осторожен, вытирая между пальцами. Конечно, я использовал самое чистое полотенце, которое у меня было, но все равно волновался, достаточно ли оно мягкое.

«Как тебя зовут, человек?» — спросила она. Ее голос был лишь немногим громче шепота.

«Зовут меня?» — выдохнул я. Мои руки держали полотенце, обернутое вокруг ее ступни.

«Да. Личного раба отца зовут ‘Вииал’, или еще как-то, никак не могу запомнить. А у тебя есть имя?» Она подняла бровь в знак вопроса, а ее глаза, сфокусировались на мне, как солнечный свет над безбрежным океаном.

«Да, Госпожа. Меня зовут Кайер, Госпожа», — сказал я, смотря на ее ступни, и продолжая их вытирать.

«Кайер… Кайер… Кайер», — она повторяла мое имя. Мое сердце стучало, как будто могло выпрыгнуть из моей груди. Никакой Эльф никогда не использовал мое имя. «Оно мне нравится». Мои плечи расслабились, и я попытался не задохнуться от облегчения.

«Ты любишь работать в конюшне?» — продолжила она. Интересно, куда она клонит с этими вопросами. Ранее она бы просто попросила чистую пару носков из своего вьюка, а затем покинула меня.

«Да, Госпожа».

«Почему?»

«Я люблю лошадей, Госпожа. Кроме того, я вижу, как вы и другие господа катаются на них». Она кивнула. Я окончил вытирать ее ступню, но пока она не попросила достать носки. Поэтому я просто продолжал тереть ступню полотенцем.

«Ты когда-нибудь скакал на лошади?»

«Нет, Госпожа. Мне нельзя. Мой отец сказал, что тогда меня убьют». Я посмотрел на нее. Она улыбалась.

«А хотел бы?» — спросила она меня, и немного потрясла ногой. Это был сигнал, чтобы я остановился. Я освободил свой захват, и мои руки повисли в воздухе — я пытался понять, что мне следует делать дальше.

«Я хотел бы прокатиться, Госпожа. Но мне не нравится перспектива быть убитым», — сказал я. Она засмеялась, и это звучало прекрасно, пусть она меня и обманывала.

«Ну конечно нет! Ха! Ты довольно смешной человек». Она подняла ноги и скрестила их, сидя на ящике сверху. Я старался не глазеть, пытаясь определить форму ее ног под облегающими ездовыми брюками, или контуры ее груди и сосков под тонкой тканью ее зеленой туники. Похоже, что я провалился, так как ее глаза поймали меня, и я в страхе отвернулся. «Возможно я как-нибудь возьму тебя покататься, Кайер. Ты меня веселишь». Я снова повернулся к ней. Наверное мой рот открылся от удивления, так как она засмеялась снова.

«Да, думаю, возьму. Я могу себе представить выражение на твоем лице. Не волнуйся. Тебя не убьют, по крайней мере, пока я этого хочу. Конечно, нам нужно сделать это поздно ночью, или ранним утром. Если кто-нибудь из моей расы, особенно мои ухажеры, увидят тебя катающимся со мной, они могут стать очень ревнивыми. Я могу попросить их не вредить тебе, но ты же знаешь, с вашим хрупким видом всегда может произойти какой-нибудь несчастный случай».

У меня будет шанс прокатиться? Я не знаю ни одного человека, который когда-либо катался на лошади. Я пытался не выдавать своих эмоций, но не смог, и благодарно улыбнулся. Почти на долю секунды я поверил, что она была искренна. Конечно, было легко забыть, как вел себя ее вид, когда она подарила мне надежду.

«Конечно, мне понадобится оплата от тебя», — сказала она, когда исчезла ее улыбка. «Мы обычно не даем людям кататься на наших…» — она остановилась, подыскивая нужное слово, «лошадях весь день. Я сделаю для тебя исключение, если ты пообещаешь дать мне надлежащую компенсацию». Я чувствовал, что мои надежды рухнули. У меня не было денег, а из вещей только три пары брюк, да несколько рубашек. Возможно, я даже ими не владел. Владела она или ее отец.

«Ой, не выгляди таким забитым, Кайер, моя драгоценная маленькая игрушка. Ты сможешь заплатить мне за это». Ее улыбка вернулась, но я боялся, что она просто заигрывает со мной, а потом убьет. Я кивнул, готовый к тому, что она хотела сделать. У меня не было выбора.

Прежде чем я успел что-то заметить, она перевернулась, и легла на живот поперек ящика. Ее руки, и длинные распущенные волосы свисали с края. Медно-красные локоны светились металлическим блеском. Они были длинными, и почти доставали до земли. Она поманила меня худеньким пальчиком. Я осторожно сделал шаг вперед, ее руки обхватили мою шею, и притянули меня ближе, чем я осмеливался стоять. Ее хватка была вдвое сильнее моей, так что я не мог убежать. Прежде чем я распознал опасность, ее волосы упали мне на плечо.

Я никогда раньше не дотрагивался до волос человеческой женщины, тем более не мечтал об этих Эльфийских волосах. Они казались даже более мягкими, чем ее удивительная кожа, которая задевала мою шею и щеку. Она потянула мою голову в сторону, так, что мое ухо оказалось напротив ее изысканного рта.

«Так ты дашь мне все, что я попрошу, Кайер?» Ее горячее дыхание скользнуло мне в ухо. Мой ум метался как лист на ветру, а мое возбуждение изо всех сил старалось бороться с паникой.

«Да!» — выдавил я.

«Хорошоооо», — промурлыкала она. «Мы продолжим этот разговор позже. Достань свежие носки из моего вьюка». Затем она отпустила меня. «Быстро!» — скомандовала она, когда я ошеломленный простоял несколько секунд. Я подбежал к ее вьюку и схватил чистую пару. Бросившись обратно к ней, я взглянул на ее лицо. Она выглядела незаинтересованной и равнодушной, как выглядят все Эльфы, когда они имеют дело с нами, людьми.

Я передал ей носки, и она надела их отработанным движением. Затем она указала на свои сапоги. Я дал их ей, борясь с комком в горле. Она никогда не позволит мне прокатиться. Это была просто игра, в которую она играла со мной, как кот играет с мышью перед тем, как ее съесть. Она позволит мне прокатиться, а потом убьет. Может она даже пригласит своих друзей, и устроит из этого забаву. Иногда они таким образом убивают людей. Мой брат предупреждал меня, что в прошлом году они убили много рабов.

Она сунула ноги в сапоги, спрыгнула с ящика, и безмолвно приземлилась в трех метрах от меня. Без всяких приказаний, она просто схватила свою кожаную сумку по пути из конюшни. Перед тем, как я вернулся к работе, я удостоверился, что слышу стук ее каблуков на мощеной камнем дороге за пределами конюшни.

иконка стрелка, стрелка влево,Картинки по запросу иконки три палочкииконка стрелка, стрелка вправо,

comments powered by HyperComments