Глава 14. О'Баарни

«Просыпайся, Кайер, время работать, сынок». Руки моего отца нежно потрясли меня, чтобы разбудить. Я застонал и вылез из кровати на земляной пол небольшой комнаты, которая принадлежала мне, моему отцу и брату. Он посмотрел на меня, сев за стол — единственный предмет мебели в скромной комнате, кроме трех кроватей и соответствующего числа стульев. Было темно, мы просыпались как раз перед восходом солнца, и в нашей комнате без окон не было света, кроме небольшого камина, который использовался для еды, света и тепла.

«Хочешь позавтракать? Леотол готовит яйца и бобы». Я мог почувствовать их запах. Я видел широкую спину старшего брата, пока он переворачивал яйца на сковородке на нашей каменной плите, а другой рукой перемешивал что-то в горшочке. У нас никогда не хватало времени, а он был хорошим поваром, используя, что можно, чтобы сдобрить наши скудные рационы. Я всегда был голодным, и запах еды заставил мой рот увлажниться. Моя работа была напряженной, и за день редко выдавалась минутка, чтобы поесть. Да и еды редко когда было достаточно.

«Я не думаю, что здесь достаточно для Маленького Демона. Тетя принесла нам только дюжину яиц да несколько пригоршней бобов». Он посмотрел за плечо со своей неизменной ухмылкой.

«Эй, я не ем так много. Я тоньше тебя, жирная задница». Я поискал что-нибудь, чтобы запустить в него, даже несмотря на то, что знал, что зря это сказал. Ни мой брат, ни мой отец не были жирными. Все тело у них занимали мускулы. Так должно было быть, ведь они работали в кузнице, на жаре целый день. Они делали подковы и инструменты для рабов хозяина.

«Это не жир, младший брат. Это сплошные мышцы. Девушки любят такое. Как только ты нарастишь немного мяса, может и ты найдешь себе какую-нибудь. Ну, если только ты не предпочитаешь лошадей». Он покачал головой, смеясь. Его густые темные волосы летали над плечами. Я застонал, и сел посмотреть, как мой отец, Кай пьет свою утреннюю чашку чая. Он выглядел как более старая версия моего брата: мускулистый, с темной шевелюрой, яркими зелеными глазами и точеными чертами лица. Я же, с другой стороны, был тощим и неуклюжим.

Но ей, похоже, было все равно. Возможно я надоем ей, когда начну расти и выглядеть как они. Наши человеческие тела были более громоздкими и толстыми по сравнению с гладкими и красивыми телами наших хозяев. Там, где мы олицетворяли дровосеков, нагруженных ослов, были сильными и жесткими, они были изящными антилопами, сильными, но быстрыми и элегантными.

Мои воспоминания о ней были прерваны, когда Леотол поставил передо мной тарелку с яйцами и бобами. Мы ели молча, наши головы наполняла работа, которую нужно было сделать. Было воскресенье, так что сегодня не будет тренировок. Как правило, в воскресенье никаких посетителей в конюшне не было, так что это был лучший день, чтобы выполнить никогда не кончающийся список задач. У меня всегда было слишком много работы, так как несколько последних месяцев я терял по часу времени каждый день.

«Леотол?» — окликнул я своего брата. Он хмыкнул на меня откуда-то из-за яиц, но не поднял лица.

«Ты можешь помочь подковать того нового жеребца, которого они привели несколько дней назад? Он довольно непослушный, а у меня пока не было возможности успокоить его».

«Не знаю, маленький демон, может я слишком жирный, чтобы помочь тебе с таким сложным заданием». Он улыбнулся мне, и открыл рот, чтобы показать мне, что жует еду.

«Старший, давай. Мне нужна твоя помощь. Это займет у меня весь день, а у тебя меньше получаса», — умолял я его.

«Хорошо. Но ты будешь готовить вечером и завтра».

«По рукам!» Я любил готовить, так что ничего не терял. Я был счастлив, что он мне поможет, так что предложил помыть посуду, пока Отец и Леотол будут разогревать огонь в кузнице.

«Приходи, когда будешь готов», — сказал он, следуя за отцом в комнату-мастерскую по соседству, где они работали.

Я закончил мыть посуду и пошел в конюшню, выполняя мои стандартные утренние процедуры: нужно было поменять еду и воду, почистить навоз и все подготовить для подковывания лошадей. Сегодня эта процедура требовалась четверым. Троих я подковывал уже много раз, а новый жеребец, похоже, не слишком меня любил. После размышлений с самим собой я решил первый раз подковать его с помощью Леотола.

«Я готов», — сказал я ему, высунув голову в кузницу. Он оторвался от куска железа, по которому бил молотком, и кивнул. Он вытер свои руки и лоб о передник. Отец охлаждал что-то в большой бочке с водой в дальнем конце кузницы. Пар поднимался из жидкости как белая змея.

«Буду там через секунду».

Я вернулся в конюшню и вывел новую лошадь из ее загона. Он рос беспокойным, и я использовал на нем свое секретное оружие — небольшой яблочный пирог, который я крал с кухни, где обедали рабы, каждую субботнюю ночь. Лошадь съела его из моих рук, и мы стали друзьями.

«Хорошо. Этот парень, похоже, не такой уж и жесткий», — сказал мой брат, зайдя в конюшни. С привычной легкостью он схватил мой фартук с инструментами для ковки, и скользнул в него. Одевшись, он поднял заднее правое копыто, и начал счищать с него грязь киркой. Леотол наблюдал за конюшнями, пока я не вырос достаточно, чтобы управляться с ними самостоятельно. «Держи его занятым. Он слишком ерзает».

«Понял». Я начал тереть лицо жеребца и шептать ему разные слова.

«Ааа, дерьмо. Твои фиговые плоскогубцы сломались. У меня есть еще одни в кузнице, около ящика, где я храню небольшие молотки и гвозди. Принеси их мне» — сказал он, выкинув сломанные плоскогубцы и вернувшись к своему занятию.

Я вернулся в кузницу и нырнул в дверь.

«Что тебе нужно?» — спросил мой отец из-за угла.

«Сломались плоскогубцы. Леотол сказал, что у него есть запасные около молотков и гвоздей».

«В том углу». Он показал в заднюю часть комнаты, я прошел туда, и потратил несколько минут, чтобы перебрать ведро с хаотически разбросанными инструментами, пока не нашел то, что искал.

Когда я вышел из кузницы, то резко затормозил. Восемь эльфов шли по травянистому холму, от их дома к конюшням. На вершине холма ждали еще трое. Они повернулись, чтобы посмотреть на меня, когда я вышел из кузницы, но я нырнул в дверной проем до того, как они увидели меня. По крайней мере, я надеялся, что я спрятался вовремя. Вела группу из восьмерых рыжая женщина, бывшая моим недугом последние несколько месяцев, и шли они в конюшню. Рука у нее лежала на рукояти меча.

«Отец!» — прошептал я.

Ему не нужно было спрашивать, в чем причина. Он бросил кусок железа, над которым работал, и побежал к выходу. Его молоток все еще был в его левой руке.

«Отойди», — скомандовал он, и я подчинился, позволив ему встать передо мной. Я пригнулся, и смотрел из-за его талии. Женщина указала рукой на конюшни, и два ее компаньона побежали в нашу сторону. Мы увидели их через несколько секунд, каждый из них держал руку боровшегося с ними Леотола.

Я услышал вздох Отца, и его правая рука потянулась к дверному проему.

«О нет. Нет, нет, нет», — рыдал он, смотря как они оттащили Леотола к женщине. Она посмотрела на своих компаньонов и что-то сказала. Ее друзья засмеялись. Затем она повернулась и заговорила с Леотолом, он что-то ответил, и она ударила его по лицу. Мой желудок чувствовал себя так, как будто я проглотил ведро воды зимой из ручья. Леотол боролся с держащими его руками. Он был силен для человека, но даже слабейший из эльфов был в два раза сильнее.

Она улыбнулась, протянула руку и погладила его по лицу. Затем ее рука зажала его шею, и я мог видеть, как его плечи напряглись, когда она начала давить. Тело Леотола начало метаться, когда он почувствовал, как жизнь покидает его.

Отец, еще до того, как я смог это понять, вылетел из двери, и крича побежал к группе Эльфов. Его молоток был поднят над головой. Она смотрела на него, пока он бежал последние тридцать метров. Я видел, как двигается ее рот.

Ее друзья вытащили свои мечи.

Все было закончено еще до того, как он смог взмахнуть молотком. Его тело превратилось в кровавую баню, когда три умелых человека с мечами пронзили его, и вытащили мечи обратно. Мой отец, Кай, был самым сильным человеком, которого я когда-либо знал, он вырастил моего брата и меня один, после того, как мою мать убили Эльфы. Она умерла, брызгая кровью, после последнего вздоха своего самого старшего сына, находившегося на расстоянии нескольких метров от него.

Я выбежал, не волнуясь о том, что они тоже меня убьют. Я хотел умереть с ними. Я не мог представить свою жизнь без добрых глаз моего отца, или лихой улыбки и дразнилок моего брата. Когда я достиг трупа отца, я упал на него. Его глаза безжизненно взирали на меня, его кожа уже выглядела восковой и бледной. Кровь сочилась из него, и я почувствовал тревожное ощущение теплой вязкой жидкости, текущей по моей коже. Его тело было мягким и сломанным в тех местах, которые обычно были твердыми и сильными.

Я посмотрел на нее сквозь слезы. Ее друзья все еще держали мечи, и ждали ее инструкций. Ее глаза на несколько секунд задержались на моих. В них не было эмоций. Глядя на нее я почувствовал себя бесконечно далеким, как будто покинул свое тело, и рассматриваю данную сцену издалека, ничего не чувствуя. Я больше не чувствовал кровь своего отца на руках, не чувствовал траву подо мной. Я не чувствовал ничего. Я летел, привязанный только к ее глазам, пытаясь прочесть их, пытаясь понять, как те же самые мягкие руки, которые в страсти цеплялись за меня, так хладнокровно использовались, чтобы задушить моего брата.

Она посмотрела на эльфов, стоящих около нее. Ее темные волосы цвета оникса падали на спину.

«В следующий раз, когда вы подумаете, что я совокупляюсь с человеческим рабом, я сделаю то же самое с вами. Вы поняли?» Эльфы кивнули. Они выглядели испуганными.Я никогда не видел их такими.

«Человеческий конюх?» — сказала она с отвращением. Да любой самец на расстоянии трехсот километров ухаживает за мной. «Ты долбаный идиот?» — потребовала она от темноволосого мужчины. На его лице была паника.

«Извините, я подумал, что видел вас с человеком», — заикался он. Все его компаньоны, похоже, были от нее в ужасе. Молоток моего отца лежал на земле, на расстоянии нескольких сантиметров от меня. Скорее всего, я мог бы ударить ее до того, как меня бы убили. Мир начал вращаться, и все стало становиться красным.

«Хмпф», — фыркнула она. «Мне это уже надоело. Давайте делать что-нибудь еще». Она начала уходить в сторону холма, к трем Эльфам, стоящим на вершине. Мои ноги не двигались. Мои руки не двигались. Я даже не мог дышать, только грустить. Я хотел умереть, но когда я попытался закричать, из моего рта не раздалось ни звука.

«Что насчет этого человека, Йоларас?» — спросил один из ее друзей. Я почувствовал, как клинок меча лег на мое плечо.

Она обернулась, ее глаза уставились в мои. До этого мы проводили часы, глядя друг другу в глаза. Слезы затуманили мой взгляд, исказив ее. Я подумал, что вижу вспышку раскаяния на ее лице.

«Он выглядит сильным для человека. Возьмите его в бараки. Они смогут использовать его в этой игрушечной армии моего отца». Затем она повернулась и пошла в сторону собравшихся эльфов, ждущих ее. Когда она достигла вершины холма, солнце высветило ее волосы, и они пылали, как будто в огне. Это был маяк в темноте — единственное, что я видел.

Сильные руки схватили меня за плечи и заставили встать на ноги. Лицо моего брата было синим, и язык выкатился из его мертвого рта. На его лице не было злости, только боль. Я не мог видеть тела своего отца, так как они оттащили меня.

иконка стрелка, стрелка влево,Картинки по запросу иконки три палочкииконка стрелка, стрелка вправо,

comments powered by HyperComments